Тулячки и процесс эмансипации в Советской России в 20-30-е годы ХХ века

Ирина ГРИНГОФ

В дореволюционную эпоху в России отношение к женщине было однозначным: ее считали и физически, и морально слабым полом, поэтому вопросов о равноправии с мужчиной долгое время не возникало. Как «второсортный» элемент¹ женщина полностью подчинялась мужчине - незамужние девушки находились под контролем своих отцов или братьев; выйдя замуж, они попадали под власть мужа. «Жена обязана повиноваться мужу своему, как главе семейства, пребывать к нему в любви, почтении и неограниченном послушании, оказывать ему всякое угождение и привязанность как хозяйка дома» - это положение российского законодательства 1836 г. закрепило юридическую основу для подчинения женщин своим мужьям². Во многих случаях положение жены или дочери ничем не отличалось от положения крепостной - без разрешения она не могла работать, учиться или путешествовать. Что же тогда делать женщине? Главная задача в ее жизни, независимо от происхождения, определялась как забота о муже и доме, а также рождение и воспитание детей. У женщин дворянского происхождения объем функций незначительно расширялся за счет занятия благотворительностью и организации светских вечеров. Кроме того, только дворянкам было доступно образование, хотя и ограниченное. Обучение «слабого пола» являлось статусно-ориентированным, т.е. «подходящим» для их социального положения. Очевидным следствием этого было, во-первых, то, что лишь незначительная часть женщин была образованной; и, во-вторых, это образование служило только для «профессиональной» подготовки матерей, жен и домохозяек. Сложившуюся ситуацию точно описала Елена Ган³ в своем романе «Идеал» (1837 г.): «Право, иногда кажется, будто мир Божий создан для одних мужчин; им открыта вселенная со всеми таинствами, для них и слава, и искусство, и познание; для них свобода и все радости жизни... »⁴.

Опыт чрезвычайного правосудия в Тульской губернии: Тульский губернский революционный трибунал в 1918-1923 гг.

Александр МАКУТЧЕВ 

Одним из ключевых вопросов развития Советской России в первые дни и месяцы ее существования явилось создание новой государственной системы. Особое значение в этом процессе приобретала правильная и эффективная организация системы правосудия. Суд должен был служить реализации принципа социальной справедливости, под лозунгом которого совершаются все революции. Вместе с тем, новый советский суд был призван охранять большевистский режим от посягательств, что придавало ему ярко выраженный карательный характер.
Декретом о суде от 1917 г. была утверждена трехзвенная судебная система – народные суды - революционные военные трибуналы - губернские революционные трибуналы. При этом главную роль в осуществлении правосудия должны были играть народные (общие) суды, призванные разрешать гражданские и уголовные дела. Компетенция двух других звеньев изначально была заявлена весьма узко: военные трибуналы - для борьбы с воинскими преступлениями (дезертирством, уклонением от призыва), губревтрибуналы - для борьбы с контрреволюционными преступлениями. На практике, однако, быстро обозначился перекос в судебной системе в сторону чрезвычайного правосудия. Народные суды в 1918-1919 гг. только начали формироваться, работников не хватало (лучших сотрудников направляли в ревтрибуналы и ЧК). Поэтому главной силой в борьбе с преступностью в регионах стали губернские революционные трибуналы, занявшиеся рассмотрением как контрреволюционных, так и всех остальных категорий преступлений. По замечанию наркома юстиции П.И. Стучки, «трибуналы в провинции стали чрезвычайно популярны, они были повсюду и местами стали монополистами правосудия, единственной судебной властью».[1]

Революция 1917 года в Тульской губернии.

Елена СИМОНОВА

В настоящее время все более устойчивым становится интерес к изучению особенностей и выявлению закономерностей в поведении провинциального человека в условиях социальных катаклизмов. Простое суммирование объективных предпосылок (тяжелые условия работы, низкий уровень оплаты труда и жизни в целом и т.д.) не дают полноты исторической картины. По словам М. Блока, «история хочет увидеть людей»[1]. И в последнее десятилетие исследователи существенно расширили свою деятельность в этом направлении. Вопросам психологии как отдельных людей, так и различных социальных групп в годы революций 1905 и 1917 гг. посвящено немало работ. Документы, отложившиеся в тульских архивах (ГАТО и ЦНИТО)[2], позволяют выявить некоторые особенности поведения городского и сельского населения в годы революции, рассмотреть не только объективную обусловленность тех или иных действий, но и прямую зависимость от индивидуального характера и настроя политических лидеров, а также коллективной психологии масс. Каковы предпосылки процесса политизации населения в целом и городского, в частности? В научной литературе уже достаточно широко представлен анализ экономических причин нарастания социальной напряженности, связанной с длительным рабочим днем, не регламентированной системой штрафов и т.д. Меньше уделялось внимания бытовым условиям повседневной жизни, хотя именно они во многом являются основанием для того, чтобы обыкновенный горожанин вышел на забастовку, демонстрацию или баррикаду. Городская среда накладывала особый отпечаток на образ жизни жителей. Большая (по сравнению с селом) скученность населения и общая городе антисанитария приводила к распространенению заразных болезней, тяжелые условия труда на предприятиях, высокая смертность среди населения рабочих окраин, особенно детская, приводили к нарастанию социальной напряженности.

Возвращение имени. Князь Георгий Евгеньевич Львов в тульском и общероссийском общеземском движении конца XIX - начала XX вв.

Любовь ФРОЛОВА

Князь Г.Е. Львов - видный земский и го­сударственный деятель России, родил­ся в Дрездене в 1861 г., но корни его - в селе Поповка Алексинского уезда Тульской губер­нии. О своих родителях, о благотворном влия­нии на него крестьянского труда, деревенской жизни Георгий Евгеньевич пронзительно вдох­новенно, с большой любовью рассказал в конце жизни в своих воспоминаниях (6). Получив юридическое образование в Московском уни­верситете, он некоторое время состоял на госу­дарственной службе. А с начала 90-х гг. XIX в. и до конца жизни князь Г.Е. Львов связан с об­щественным земским движением. Исключение составят те три месяца, когда князь возглавлял Временное правительство 1917 года.
Долгие годы имя князя Георгия Евгеньеви­ча Львова было закрыто для историков и широкой читающей публики. Сегодня имя это­го умного, талантливого человека, так много сделавшего для своего народа, большого патри­ота России возвращено ей.
Изданы двумя тиражами (1998,2002 гг.) вос­поминания князя, которые он довел до време­ни окончания университета, опубликованы вос­поминания его друзей, сослуживцев, близких о нем (6). Вышел в свет труд друга и соратника князя по земскому движению Тихона Иванови­ча Полнера (9).
В 2001 г. в г. Алексине состоялась научно- практическая конференция, посвященная 140- летию со дня рождения князя Г.Е. Львова. Кон­ференция стала возможной благодаря объеди­нению усилий местных краеведов и админист­рации г. Алексина и Алексинского района (10). В селе Поповка был открыт памятный знак, по­священный князю. Продолжает жить старто­вавший в 2000 г. "Львовский проект", который предполагает создание историко-патриотического объединения, популяризацию жизни и де­ятельности князя, изучение истории органов местного самоуправления - земского движения Алексинского уезда Тульской губернии.
Тульский период земской деятельности кня­зя Георгия Евгеньевича менее всего известен, в нем более всего неточностей.